Шаур он опустил в набедренный карман, потом спрятал дворянский наряд под валуном (это у него сидело в подкорке -- если автономка, заметай следы) и повернулся к распадку. Видок, конечно, будьте-нате: человек в новенькой форме десантника, с мечом на боку, драгоценным ожерельем на шее и жутко дорогим по земным меркам перстнем на среднем пальце левой руки. В миллионах километров от родной планеты и в тысячелетиях от родного времени... К тому же на территории, населенной, по слухам, всяческой нечистью.

Сварог отправился в прежнем направлении. Минуты за минутами, незаметно сливаясь в квадрансы, улетали в безвозвратное прошлое, а он все еще был жив. Мало того -- пребывал в. полном одиночестве. Никто на него не бросался из засады, окаймлявшие неширокую долину скалы выглядели обыденно и скучно. Особого веселья это не прибавляло, но и повода для паники или смертной тоски пока что не имелось.

Бывало и хуже. Как, например, в одной чересчур жаркой стране, когда гражданский "МИ-17" с пятью бойцами советских ВДВ на борту (среди которых был и капитан Станислав Сварог), официально находящийся в тот момент где-то под Душанбе, неожиданно потерял управление, зацепил рулевым винтом покрытый трещинами склон ущелья и рухнул на дно. Слава богу, не взорвался. Все пятеро, включая пилота, выжили, но...

Но до базы было сто восемьдесят километров по выжженной солнцем земле (очень, кстати, похожей на хелльстадскую), и было всего два "калаша", три фляги с водой, два сухпайка и один мед-комплект, а за каждым булыжником мог прятаться смугляк с автоматом, а окрестные поселения придется обходить стороной, поскольку русских в этих местах официально отродясь не было, а у Славки Бахвалова сложный перелом... И ничего, до базы все добрались. Хотя не умел тогда Сварог еду и воду из ничего добывать, не имел "кошачьего глаза" и был уязвим для пуль. Так что -- похуже бывало...